На ежегодном школьном благотворительном балу, где воздух был пропитан ароматом дорогих духов и звуками тихого джаза, случилось немыслимое. В пустом кабинете музыки нашли тело. Личность жертвы установить не удалось — лицо было обезображено, а при себе не оказалось никаких документов.
За несколько месяцев до этого трагического вечера жизни пяти, казалось бы, обычных семей, чьи дети учились в одном классе «Б», начали незаметно переплетаться, словно нити на темном гобелене.
Семья Алексеевых переехала в город в августе. Глава семьи, Дмитрий, был замкнутым архитектором, который взялся за реставрацию старого школьного крыла. Его жена, Светлана, слишком старалась влиться в родительский комитет, а их тихая дочь Аня целыми днями рисовала в своем скетчбуке странные, ломаные узоры.
Семья Воронцовых, напротив, была местной знатью. Ольга Воронцова, мать-одиночка, владела сетью аптек и была спонсором того самого бала. Ее сын, Марк, — уверенный в себе отличник, но учителя замечали в его глазах холодную, не по годам взрослую расчетливость.
Семья Карповых держала небольшой антикварный магазин. Иван Карпов, тихий и начитанный, часто задерживался после родительских собраний, будто что-то выискивал в школьных коридорах. Его жена, Лидия, страдала от редкой болезни, лекарства для которой стоили целое состояние. Их сын, Егор, был теневым лидером класса.
Четвертыми были Глуховы — шумная, хаотичная семья. Сергей Глухов, бывший спортсмен, работал школьным охранником. Его жена, Татьяна, постоянно судилась с кем-то из-за шума, а их близнецы, Петр и Павел, были известными нарушителями дисциплины.
И, наконец, семья Елисеевых. Антон Елисеев, улыбчивый и обаятельный менеджер, недавно получил повышение в крупной фармацевтической компании. Его жена, Кристина, вела блог о «счастливой семейной жизни». Их дочь, Полина, была самой популярной девочкой в классе.
Месяцы текли. На первом собрании Воронцова и Елисеев обменялись долгим, многозначительным взглядом. Карпов, разглядывая старую фотографию в школьном музее, вдруг побледнел и быстро ушел. Глухов, дежуря ночью, несколько раз видел, как тень архитектора Алексеева скользила по стройплощадке в неурочный час. Аня Алексеева однажды разрыдалась, случайно услышав, как ее отец в гневе шипел в телефон о «старых долгах», которые пора вернуть.
К ноябрю паутина связей стала плотной. Елисеев, оказывается, был поставщиком для аптек Воронцовой. Редкое лекарство для Лидии Карповой производила как раз компания Елисеева, но его внезапно сняли с производства. Глухов, проверяя камеры, заметил, как Марк Воронцов подбрасывает в рюкзак Егора Карпова дорогую заграничную конфету — ту самую, от которой у того была смертельная аллергия. Алексеев, реставрируя подвал, наткнулся на старые сейфы времен, когда в здании был банк, и стал замкнутее прежнего.
Все эти семьи, такие разные, были связаны невидимыми узами общих тайн, скрытых обид и невыплаченных долгов. Их пути сходились в школе, а их дети, не подозревая, играли в школьном спектакле, сценарий для которого невольно писали их родители.
И когда в ночь бала прозвучал тот единственный, заглушенный музыкой хлопок, оказалось, что у каждой из этих пяти семей был свой мотив. И жертва в кабинете музыки, чье имя никто не произносил вслух, возможно, знала об этих мотивах слишком много. Убийство было лишь финальным аккордом в симфонии, которую они исполняли все эти месяцы, сами того не ведая.
