Немо Никто открыл глаза, ощутив в костях знакомую ломоту. Каждое утро теперь начиналось с этого — с медленного, мучительного возвращения в тело, которое давно перестало слушаться. Он был реликтом, диковинкой в мире, где смерть превратилась в забытую абстракцию. Остальные люди обрели бессмертие, а он, по какой-то нелепой случайности, остался последним, кто знал, что такое старость, боль и неизбежный конец.
Его жизнь стала развлечением для вечных. По всему миру транслировали шоу «Последний смертный», где камеры безжалостно фиксировали каждый его кашель, каждый неуверенный шаг. Зрители, у которых впереди бесконечность, с любопытством наблюдали, как Немо доживает свои дни в специально обустроенной для него квартире, больше похожей на аквариум.
Однажды к нему пришел человек с блокнотом — журналист из старого, почти мифического издания. Он не походил на вечных: в его глазах читалось что-то, кроме праздного интереса. Может, сочувствие. А может, просто профессиональный голод к истории.
Немо уставился на гостя молча, долго, будто пытаясь вспомнить, как говорят с живым человеком, а не с камерой. Потом его губы дрогнули в подобии улыбки.
«Вы хотите знать, каково это? — проскрипел он. — Быть экспонатом. Последним листком на дереве, которое уже не сбрасывает листву».
И он начал рассказывать. Не для эфира, не для зрителей. А просто потому, что наконец-то появился кто-то, кто слушал. Он говорил о мире, которого больше нет. О запахе дождя на асфальте, о том, как болело горло в детстве, о первой любви, лицо которой стерлось из памяти, но не чувство потери. Он рассказывал о страхе, настоящем, животном страхе небытия, который вечные давно разучились испытывать. О том, как странно осознавать, что твоя немощь, твое забытье, твоя предсмертная агония — это чье-то вечернее развлечение за ужином.
«Они смотрят на меня, как на черно-белое кино, — сказал Немо, глядя в пустоту. — Диковинку. Архаику. Они не понимают, что я — не шоу. Я — напоминание. О том, что у всего есть цена. Даже у вечности. Особенно у вечности».
Журналист записывал, не перебивая. За окном плыли неоновые огни города, который никогда не спит, потому что его жителям больше не нужен сон. А в комнате пахло лекарствами, пылью и медленно уходящим временем.
