В университете, где Элла преподавала английскую литературу уже больше двадцати лет, всё было предсказуемо: лекции, семинары, выверенные годами курсы. Пока в кафедру не пришёл новый преподаватель, Марк. Ему едва исполнилось тридцать. Он вёл курс современной поэзии, и его лекции были полны энергии, которую, казалось, давно потеряли эти стены.
Сначала это было просто любопытство. Элла заходила в его аудиторию под предлогом обсуждения учебного плана, ловила обрывки его разговоров со студентами. Потом она стала замечать его повсюду: в библиотеке, в преподавательской столовой, в сквере у корпуса. Его смех, лёгкая небрежность в одежде, способ, которым он поправлял очки, — всё это складывалось в навязчивый пазл.
Она начала искать следы его жизни за пределами университета. Социальные сети, упоминания в статьях, случайные разговоры с коллегами. Мысли о нём не оставляли её даже дома, среди привычных книжных полок и уютного беспорядка. Она ловила себя на том, что строит в воображении диалоги, которых никогда не было.
Одержимость росла, как сорняк, заглушая здравый смысл. Она могла «случайно» оказаться в том же кафе, зная его расписание. Однажды она задержалась допоздна, чтобы незаметно пройти мимо его кабинета и увидеть свет под дверью. Её собственные лекции стали страдать, студенты начали замечать рассеянность.
Кульминацией стал вечер факультетского приёма. Увидев, как Марк оживлённо беседует с молодой коллегой из лингвистического отдела, Элла почувствовала, как холодная волна ревности накрыла её с головой. Она подошла к ним, и её замечание, задуманное как лёгкое, прозвучало резко и язвительно. В наступившей неловкой тишине она увидела не просто удивление, а лёгкий испуг в его глазах. В этот миг она с ужасом осознала, как далеко зашла. Стены её аккуратного, выстроенного мира дали трещину, и последствия этого прозрения только предстояло ощутить.
